![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mckuroskeСати стирала на берегу реки.
Речка текла по территории княжества с юга на север, и у деревни, где жила Сати, разливалась в ширину до пяти «кэн»1. Течение здесь было медленным, неспешным. Исток реки находился на горе Мая, вздымавшейся между отрогами теснившихся на юге вершин.
Стирали обычно под насыпью, которая выдавалась на треть ширины реки, деля её на глубокую до синевы тихую заводь и другой, глубокий из-за поднявшегося песчаного дна участок. На отмели вода доходила лишь до щиколоток, а сквозь прозрачную воду был виден песок на дне.
Сделав перерыв в стирке, Сати зачерпнула воды и ополоснула потное лицо. Уже октябрь кончается, а солнце какое жаркое! Солнечные лучи пускали по воде зайчиков, а на мелководье достигали дна и очерчивали каждую неровность.
Умывшись, Сати поглядела на свое отражение. Ей восемнадцать, совсем молоденькая. Но в воде отражается уродливая физиономия.
Сати некрасива. Можно даже сказать – ужасно некрасива. С детства плакала от насмешек товарищей по играм, которые обзывали её чертовкой. Волосы вьются, какого-то рыжего оттенка, только носик симпатичный – пуговкой, зато губы огромные, выпяченные вперёд. Глаза круглые, брови чёрные, толстые, нависают над глазами. Вот эти-то круглые глаза с нависшими над ними толстыми бровями и напоминают о чёрте.
Отец, Монсаку, и сам не красавец, но что с дочкой-уродиной делать, уже и не знает. Ведь ей уж восемнадцать, а до сих пор жених не сыскался. Сестрёнку Фуми, на год младше Сати, в прошлом году выдали замуж в соседнюю деревню. По счастью, Фуми была похожа на мать, лицо у неё было самое обыкновенное. Она часто говорила: «Ох, и повезло мне, что на батюшку не похожа». Да уж, свою «красоту» Сати унаследовала от отца. Глаза навыкате, толстые брови – Монсаку это придавало убедительности, а вот Сати до сих пор за глаза звали «чертовка Таробэй». «Таробэй» - это их семейное прозвище. Хоть и крестьяне-арендаторы, а нужды не испытывали. И всё равно – в женихи никто не набивался.
Монсаку не терпелось пристроить дочь, и он повсюду просил помощи в сватовстве, но те, к кому он обращался, помогать не спешили. Какие уж тут женихи, когда сватов – и тех искать приходится.
Возвращаясь домой с поля, Сати иногда встречала какую-нибудь мать с ребенком. Завидев ее, ребенок простодушно кричал: «Ой, чертовка!» Мать, строго одергивая малыша, деланно улыбалась Сати, а та как можно ниже опускала голову и, отвернувшись, старалась пройти мимо. Так и не привыкла Сати к этим дразнилкам, и каждый раз они больно ранили ей сердце. Она брела дальше, роняя слезы.
1 то есть, около 11 м; «кэн» - мера длины, равная 1,81 м.
Речка текла по территории княжества с юга на север, и у деревни, где жила Сати, разливалась в ширину до пяти «кэн»1. Течение здесь было медленным, неспешным. Исток реки находился на горе Мая, вздымавшейся между отрогами теснившихся на юге вершин.
Стирали обычно под насыпью, которая выдавалась на треть ширины реки, деля её на глубокую до синевы тихую заводь и другой, глубокий из-за поднявшегося песчаного дна участок. На отмели вода доходила лишь до щиколоток, а сквозь прозрачную воду был виден песок на дне.
Сделав перерыв в стирке, Сати зачерпнула воды и ополоснула потное лицо. Уже октябрь кончается, а солнце какое жаркое! Солнечные лучи пускали по воде зайчиков, а на мелководье достигали дна и очерчивали каждую неровность.
Умывшись, Сати поглядела на свое отражение. Ей восемнадцать, совсем молоденькая. Но в воде отражается уродливая физиономия.
Сати некрасива. Можно даже сказать – ужасно некрасива. С детства плакала от насмешек товарищей по играм, которые обзывали её чертовкой. Волосы вьются, какого-то рыжего оттенка, только носик симпатичный – пуговкой, зато губы огромные, выпяченные вперёд. Глаза круглые, брови чёрные, толстые, нависают над глазами. Вот эти-то круглые глаза с нависшими над ними толстыми бровями и напоминают о чёрте.
Отец, Монсаку, и сам не красавец, но что с дочкой-уродиной делать, уже и не знает. Ведь ей уж восемнадцать, а до сих пор жених не сыскался. Сестрёнку Фуми, на год младше Сати, в прошлом году выдали замуж в соседнюю деревню. По счастью, Фуми была похожа на мать, лицо у неё было самое обыкновенное. Она часто говорила: «Ох, и повезло мне, что на батюшку не похожа». Да уж, свою «красоту» Сати унаследовала от отца. Глаза навыкате, толстые брови – Монсаку это придавало убедительности, а вот Сати до сих пор за глаза звали «чертовка Таробэй». «Таробэй» - это их семейное прозвище. Хоть и крестьяне-арендаторы, а нужды не испытывали. И всё равно – в женихи никто не набивался.
Монсаку не терпелось пристроить дочь, и он повсюду просил помощи в сватовстве, но те, к кому он обращался, помогать не спешили. Какие уж тут женихи, когда сватов – и тех искать приходится.
Возвращаясь домой с поля, Сати иногда встречала какую-нибудь мать с ребенком. Завидев ее, ребенок простодушно кричал: «Ой, чертовка!» Мать, строго одергивая малыша, деланно улыбалась Сати, а та как можно ниже опускала голову и, отвернувшись, старалась пройти мимо. Так и не привыкла Сати к этим дразнилкам, и каждый раз они больно ранили ей сердце. Она брела дальше, роняя слезы.
1 то есть, около 11 м; «кэн» - мера длины, равная 1,81 м.